Пользовательского поиска










предыдущая главасодержаниеследующая глава

Военный портрет

Слава павшим. Слава строем 
Проходящим вслед. 
Слава вечная героям 
И творцам побед.

Б. Пастернак

Живописцы и скульпторы в годы войны, подобно тысячам инженеров, техников, учителей, врачей, людей многих других мирных профессий, были солдатами на фронте и в тылу. Сразу же, с первых дней войны они включились в работу "Окон ТАСС", создавали плакаты и газетные рисунки. В осажденном Ленинграде художники организовали несколько выставок, посвященных его защитникам, на них, как и прежде, было немало произведений скульптуры. И это несмотря на то, что творческая жизнь скульпторов осложнилась общими для всех ленинградцев невероятно тяжелыми условиями жизни. И все же в те трудные дни ленинградские скульпторы создали композиции, не утратившие до наших дней своего художественного значения: В. Лишев исполнил скульптурные композиции "Мать", "На улицах Ленинграда в дни блокады", "Несут раненого"; В. Исаева создала "Партизанку", "Партизана"... Ленинградские мастера пластики создали новую форму агитационного искусства - скульптурный агитплакат. Скульптурные плакаты "За Родину", "На защиту Ленинграда", "Гитлер и Наполеон", "Так было - так будет" и многие другие были установлены на самых людных местах героического города. Эти агитплакаты исполняли бригады скульпторов под руководством Н. В. Томского. "На улицах Выборгской стороны рвались снаряды: шел очередной обстрел города. Не обращая внимания на грохот разрывов и свист снарядов, Н. В. Томский сидел на табурете и лепил фигуру пулеметчика, которая располагалась внизу рельефа "На защиту Ленинграда". Николай Васильевич на минуту встал... и в тот миг большой осколок снаряда, разбив стекло, разнес на мелкие части готовую фигуру пулеметчика. Пришлось лепить ее заново"*. Так приходилось работать художникам в годы войны. Они осознавали ответственность перед народом, перед историей, ясно понимали место своего творчества в период великой борьбы. "Теперь, когда солнце Победы вновь засияло над освобожденным от темных сил миром, хочется оглянуться на грозные годы, залитые кровью, - писала В. И. Мухина в конце Великой Отечественной войны. - Искусство - это оружие созидания, которое мы, художники, противопоставили орудиям смерти современных варваров"**.

* ("Подвиг века. Художники, скульпторы, архитекторы, искусствоведы в годы Великой Отечественной войны и блокады Ленинграда". Лениздат, 1969, стр. 251.)

** (В. И. Мухина. Литературно-критическое наследие, стр. 135.)

В конце января 1942 года всю страну и весь мир потрясла статья Вл. Лидова, помещенная в газете "Правда": "В первых числах декабря 1941 года в Петрищеве, близ города Вереи, немцы казнили восемнадцатилетнюю комсомолку-москвичку, назвавшую себя Татьяной...

Она умерла во вражьем плену на фашистской дыбе, ни единым звуком не выдав своих страданий, не выдав своих товарищей. Она приняла мученическую смерть, как героиня, как дочь великого народа, которого никому и никогда не сломить! Память о ней да живет вечно!

Западный фронт. 26 января 1942 года"*.

* ("Правда", 1942, 27 января.)

Из статьи Лидова от 18 февраля 1942 года:

"Сейчас Московским комитетом комсомола установлено, кто была эта девушка.

Это - Зоя Анатольевна Космодемьянская, ученица десятого класса школы № 201 Октябрьского района города Москвы.

Ей было восемнадцать лет..."*.

* ("Правда", 1942, 18 февраля.)

К Всесоюзной художественной выставке 1942 года "Великая Отечественная война" скульптор М. Г. Манизер (1891-1966) исполнил портретную статую Зои Космодемьянской (бронза, ГТГ), главной темой которой стал момент принятия Зоей твердого решения: "Умереть или вернуться героем" - последние ее слова, сказанные матери при прощании...

В портретной статуе скульптор создает возвышенный образ героини. Композиция памятника зеркально повторяет известную античную скульптуру, изображающую Артемиду - прекрасную и воинственную богиню древней Греции. Сам образ Зои Космодемьянской решен классически строго и выразительно, несмотря на академическую тщательность в трактовке деталей одежды.

Желание воссоздать образ современника, образ воина, найти решение, созвучное классической скульптуре, характеризует портретное искусство Е. В. Вучетича этого периода. В это время он работает над созданием портретов героев Великой Отечественной войны. Портрет генерала армии Черняховского (бронза, ГТГ) - наиболее удачная работа Е. В. Вучетича тех лет. Воспоминания скульптора о процессе создания этого портрета раскрывают творческий метод его работы.

M. Манизер. Зоя. 1942. Бронза. ГТГ
M. Манизер. Зоя. 1942. Бронза. ГТГ

"Приступая к созданию портрета, я начал с бесед о Черняховском с людьми, его хорошо знавшими. Эти беседы были необычайно интересными. Особенно мне запомнилась беседа с генералом Кузнецовым... Федор Федотович мне сказал, что Черняховский был очень энергичным, властолюбивым человеком. Но все это не особенно замечалось, потому что талантлив он был необыкновенно. Достаточно сказать, что он, имея 37 лет от роду, носил на плечах погоны генерала армии и командовал войсками фронта.

С одной стороны, это командующий войсками, с другой - обыкновенный комбат, мало заботящийся о собственной безопасности; с одной стороны, мудрый полководец, а с другой - необычайно горячий человек...

Я решил изобразить его как бы находящимся на открытой огневой позиции, в солдатской плащ-палатке, смело стоящим, не боящимся пуль и мин, наблюдающим за ходом операции и тут же принимающим решение. Вот он приготовился отдать приказание. Ему все ясно..."*.

* (Е. Вучетич. Художник и жизнь. М., Изд-во АХ СССР, 1963, стр. 219-222.)

Е. В. Вучетич создал романтический образ легендарного полководца Великой Отечественной войны: энергично, властно повернута голова военачальника, напряжено лицо, взметнулся плащ вокруг могучих плеч. Романтическое решение портрета достигнуто беспокойным силуэтом и динамикой всей композиции. Это портрет человека легендарного, которого скульптор представил в момент наибольшего напряжения духовных и физических сил, в момент торжественный. Черняховский изображен в парадной форме, при всех орденах и медалях. Намеренно красива декорировка плащом обреза бюста, постановка бронзового портрета на классическую мраморную колонну. Это придает ему особую торжественную парадность. Мы представляем этот бюст установленным в триумфальном зале, в зале Победы. Портрет Черняховского работы Е. В. Вучетича воспринимается нами как памятник.

Е. Вучетич. Портрет дважды Героя Советского Союза генерала армии И. Черняховского. 1945. Бронза. ГТГ
Е. Вучетич. Портрет дважды Героя Советского Союза генерала армии И. Черняховского. 1945. Бронза. ГТГ

В те же годы над образом Черняховского работал и другой советский скульптор - Н. В. Томский. Он разработал идею и композицию памятника, после войны установленного в Вильнюсе. Его понимание героя близко трактовке Е. В. Вучетича.

И другие работы этих скульпторов - портрет маршала И. Т. Пересыпкина, портреты дважды Героев Советского Союза М. Е. Катукова, А. М. Василевского, В. И. Чуйкова работы Е. В. Вучетича; портреты дважды Героев Советского Союза М. Г. Гордеева, А. С. Смирнова работы Н. В. Томского - отличают парадность, триумфальность решения, романтичность композиции, достигнутая тщательным исполнением всех воинских регалий. По постановлению правительства уже во время войны начинают устанавливать такие монументальные героические портреты-бюсты дважды Героев Советского Союза на их родине.

Н. Томский. Портрет дважды Героя Советского Союза генерала армии И. Черняховского. 1947. Мрамор. ГТГ
Н. Томский. Портрет дважды Героя Советского Союза генерала армии И. Черняховского. 1947. Мрамор. ГТГ

Иначе подходит к решению портрета воина, героя великих битв, И. Першудчев. В отличие от Е. Вучетича и Н. Томского, И. Першудчев не создает своего рода апофеоза герою, а изображает его в повседневной жизни, воссоздает среду тяжелых и героических будней. От Воронежа до Берлина шел скульптор вместе с войсками Советской Армии по дорогам войны. В свободное от боев время И. Першудчев работал по художественному оформлению "боевых листков", "Окон сатиры" и агитмашины фронта, лепил. Политуправление фронта предложило ему создать для фронтовой выставки галерею скульптурных портретов воинов, отличившихся в боях с врагом.

И. Першудчев. Портрет майора А. Соколовского. 1945. Бронза. ГТГ
И. Першудчев. Портрет майора А. Соколовского. 1945. Бронза. ГТГ

"Работать, - вспоминал скульптор, - приходилось в самых различных условиях: в блиндажах, в землянках, в лесу, на аэродромах, часто под открытым небом... За неимением станка приходилось ставить бюсты на броню танка и работать в окружении большой группы товарищей. С материалами иногда было трудно. Глину копал сам, гипс доставал в госпиталях или аптеках. У меня сохранилась записка от военного коменданта с разрешением "просмотреть все аптеки на предмет изъятия гипса..."*.

* ("Военные художники студии имени Грекова на фронтах Великой Отечественной войны". Л., "Художник РСФСР", 1962, стр. 253-258.)

Кульминационным этапом его работы на фронте стала работа в Берлине, близ горящего рейхстага. Здесь были вылеплены с натуры портреты воинов - майора А. В. Соколовского, Героев Советского Союза солдат М. А. Егорова и М. В. Кантария, капитана К. Я. Самсонова, генерал-майора Перверткина - командира корпуса, штурмовавшего рейхстаг, и ряд других портретов.

И. Першудчев создал большую галерею портретов солдат и офицеров, вынесших все тяготы войны. Портреты исполнялись в один сеанс, за несколько часов: ведь работа происходила на передовой и была возможна только между боями. Иногда портрет И. Першудчева становился последним документом о герое: портрет разведчицы лейтенанта Любы Карцевой был исполнен перед боем, в котором она погибла...

Одна из лучших работ Першудчева - портрет майора А. В. Соколовского (бронза, ГТГ). Скульптор позже вспоминал о своей встрече с ним: "Над мрачной громадой рейхстага рдело советское знамя Грохот боя звучал приглушенно, доносясь из глубины подземелий.

Я поднялся на ступени... Внезапно передо мной растворились двери, и в просвете я увидел человека. В распахнутой шинели, с белой повязкой на голове, он поразил меня выражением лица, выражением муки и радости. И мне показалось, что я давно жажду с ним встречи, что я непременно должен его лепить..."*.

* ("Искусство", 1965, № 5.)

Над этим портретом скульптор работал у горящего рейхстага. Изображена голова воина, лишь намечена будничная форма солдата. Скульптор спешит зафиксировать главное, создает документ времени. Мы как бы воочию видим солдата-героя, только что закончившего великий бой, закончившего войну: усталое мужественное лицо со следами напряжения, возбуждения после боя; оно в глубоких морщинах, как в шрамах, опухшие от бессонницы глаза, забинтованная голова, измятая, огрубевшая от пота, пыли и пепла гимнастерка.

Художественная значимость и документальная ценность этого портрета, как и других портретов И. Першудчева, нами осознается не только через детали - приметы времени, но и через лепку: живописная подвижная фактура создает иллюзию рождения образа на наших глазах, впечатление непосредственного, живого наблюдения.

Если бы скульптор пошел по пути идеализации образа, по пути парадного портрета, то такие ценные качества, как искренность, непосредственность видения, документальность, портрет утратил бы. А главное - произведение смогло бы потерять героику факта, героику великого события.

Образы воинов в портретах Першудчева несут следы боев и лишений, бессонных ночей и ранений; они выражают несгибаемую волю и смелость не через внешние аксессуары, а через индивидуальные качества людей, преодолевших трудности войны.

Серия портретов, созданная Першудчевым в Великую Отечественную войну, огромна. Просматривая их, вспоминаешь слова Л. Толстого, взятые Першудчевым эпиграфом к каталогу своих произведений: "Герой, которого я любил, которого искал всю жизнь и которого изображаю, - это правда".

Творчество крупнейшего советского портретиста С. Лебедевой в период войны развивалось по тому же пути: она стремилась выявить индивидуальность портретируемого, его душевное настроение; она осталась верна выработанным до войны принципам работы над портретом. С. Лебедева создала большую галерею портретов советских людей. Среди них лучшими можно назвать портреты Героя Советского Союза 3. К. Слюсаренко, генерала А. Игнатьева, поэта А. Твардовского и художника В. Татлина.

С. Лебедева. Портрет поэта А. Твардовского. 1943. Мрамор. ГТГ
С. Лебедева. Портрет поэта А. Твардовского. 1943. Мрамор. ГТГ

С. Лебедева. Портрет В. Татлина. 1943-1944. Бронза. ГРМ
С. Лебедева. Портрет В. Татлина. 1943-1944. Бронза. ГРМ

С. Лебедева. Портрет генерала А. Игнатьева. 1940-е годы. Бронза. ГРМ
С. Лебедева. Портрет генерала А. Игнатьева. 1940-е годы. Бронза. ГРМ

Искусство В. И. Мухиной в период Великой Отечественной войны раскрылось новой гранью, выявилось в таких превосходных работах, как портреты Б. Юсупова, Н. Бурденко, А. Крылова, равных которым по силе индивидуальной характеристики и выражения времени, по пластической наполненности и значимости, кажется, трудно найти в советской скульптуре. Эти портреты работы В. И. Мухиной - высшее достижение в искусстве скульптуры периода Великой Отечественной войны. "Волна небывалой войны выплеснула из недр народа таких героев, изобразить которых художник может считать для себя честью. Портретирование стало для художников душевной необходимостью и творческой радостью..."*.

* (В. И. Мухина. Литературно-критическое наследие, стр. 9.)

На Всесоюзной выставке "Великая Отечественная война" в 1942 году появляется целая группа портретов ее работы, из которых "Портрет полковника Б. Юсупова", "Портрет полковника И. Хижняка" и "Партизанка" уже в годы войны получили всеобщее признание. "Портрет Б. Юсупова" - выдающееся произведение периода Великой Отечественной войны. Стриженая, как у рядового солдата голова, простое широкое лицо, очень симпатичное. Наше внимание останавливают многочисленные следы от ран на голове, косая перевязь на глазу... Но все жуткие раны - следы войны - не смогли обезобразить его лица. Классически просто, ясно выражение лица. В портрете нет ничего нарочитого. Здесь все сильно ясностью факта, его всесокрушающей убедительностью. Человек остался прекрасным, благодаря силе своего духа, силе своей воли. И раны не обезобразили его, а лишь подчеркнули красоту его души.

В. Мухина. Портрет полковника Б. Юсупова. 1942. Бронза, лабрадорит. ГТГ
В. Мухина. Портрет полковника Б. Юсупова. 1942. Бронза, лабрадорит. ГТГ

В. Мухина. Портрет полковника Б. Юсупова
В. Мухина. Портрет полковника Б. Юсупова

В. Мухина. Портрет кораблестроителя академика А. Крылова. 1944. Дерево (карагач). ГТГ
В. Мухина. Портрет кораблестроителя академика А. Крылова. 1944. Дерево (карагач). ГТГ

В. Мухина. Портрет академика Н. Бурденко. 1942-1943. Бронза. ГТГ
В. Мухина. Портрет академика Н. Бурденко. 1942-1943. Бронза. ГТГ

Е. Белашова. Портрет старика ('Партизан'). 1944. Бронза. ГТГ
Е. Белашова. Портрет старика ('Партизан'). 1944. Бронза. ГТГ

"...Израненная голова полковника Юсупова, - скажет позже Мухина. - Одна эта голова - это лик войны..."*. Да, это лик народной Отечественной войны, войны, в которой победил великий советский народ, несокрушимая сила его духа.

* (Там же, стр. 158.)

В портрете, несмотря на отсутствие внешних приемов, эффектных поз, жестов, аксессуаров, скульптор сумела достичь удивительной силы воздействия на зрителя. Мухина смогла пластически преобразовать идею, выразить свое отношение к герою войны на трудном языке скульптуры. Скупые детали стали средством художественного выражения: на строгом черном постаменте - орден Ленина; вынесенный на темный фон, он приобретает особо глубокий смысл в раскрытии образа Юсупова. Детали не только помогают архитектонично построить портрет; классически строгие, композиционно уравновешенные, они определяют отношение скульптора к образу, определяют ее понимание модели: так, повязка на глазу не просто иллюстрирует страшное ранение, она сообщает лицу героя внутреннюю экспрессию; многочисленные раны, изображенные пластически, воспринимаются как следы времени, трудного, требующего напряжения духовных и физических сил.

"Не все люди обладают величественной, "героической" внешностью, - писала скульптор, раскрывая свою творческую тайну. - Перед художником, пытающимся создать "героический портрет" (а мне кажется, что современное искусство портрета должно идти по этому пути), стоит сложная задача - превратить лицо, нередко житейски некрасивое, в лицо значительное и прекрасное, суметь, не удаляясь от конкретного портретного сходства, выразить всю глубину и возвышенность душевного мира человека"*.

* (Там же, стр. 136.)

В период Великой Отечественной войны интересные синтетические портреты создают Е. Белашова ("Голова старика партизана", "Непокоренная"), Д. Шварц ("Голова бойца"), 3. Виленский ("Уральская портретная серия") и многие другие скульпторы.

Зрители, посетившие одну из выставок тех лет, писали: "Это ценные документы. Пройдут годы, и по этим рисункам (картинам и скульптурам) мы будем вспоминать наши славные походы..."*.

* ("Искусство", 1950, № 2.)

предыдущая главасодержаниеследующая глава



Рейтинг@Mail.ru
© Алексей Злыгостев, подборка материалов, разработка ПО 2001–2017
Разрешается копировать материалы проекта (но не более 20 страниц) с указанием источника:
http://sculpture.artyx.ru "Скульптура"